За окном шел снег и рота красноармейцев.
Иосиф Виссарионович отвернулся от окна и спросил:
- Товарищ Жюков, вас еще не убили?
- Нет, товарищ Сталин.
- Тогда дайте закурить.
Жуков покорно вздохнул, достал из правого кармана коробку
"Казбека" и протянул Сталину.
Покрошив несколько папирос в трубку, главнокомандующий задумчиво
прикурил от протянутой спички.
Через десять минут он спросил:
- А как там дела на Западном фронте?
- Воюют, - просто ответил Жуков. - А как чувствует себя
товарищ Исаев?
- Ему трудно, - печально сказал Жуков. - Это хорошо, -
сказал Сталин, -
у меня для него есть новое задание...
А за окном шел снег и рота красноармейцев.
юмор
Страница: 1
Сообщений 1 страница 13 из 13
Поделиться12009-02-18 19:16:41
- Администратор
- Зарегистрирован: 2009-01-26
- Приглашений: 0
- Сообщений: 127
- Уважение: [+0/-0]
- Позитив: [+7/-0]
- Провел на форуме:
1 час 0 минут - Последний визит:
2009-02-23 13:05:10
Поделиться22009-02-18 19:16:55
- Администратор
- Зарегистрирован: 2009-01-26
- Приглашений: 0
- Сообщений: 127
- Уважение: [+0/-0]
- Позитив: [+7/-0]
- Провел на форуме:
1 час 0 минут - Последний визит:
2009-02-23 13:05:10
Низкий закопченный потолок кабачка "Три поросенка" был почти черным от сажи, стены были изрисованы сценами из знаменитой сказки, в честь которой был назван кабачок. Кормили в кабачке не очень хорошо, поили еще хуже, но это не отпугивало его завсегдатаев. Отпугивало их другое. С недавних пор в кабачок повадился заглядывать штандартенфюрер СС фон Штирлиц.
Вот и сейчас он сидел у дальнего столика, который был заставлен едой на семерых, а бутылками на восьмерых. Штирлиц был один и никого не ждал. Иногда ему становилось скучно, он вытаскивал из кармана маузер с дарственной надписью "Чекисту Исаеву за освобождение Дальнего Востока от Феликса Эдмундовича Дзержинского" и с меткостью истинного ворошиловского стрелка расстреливал затаившихся по углам тараканов. - Развели тут! - орал он. - Бардак!
И действительно, в кабаке был бардак.
Пол был залит дешевым вином, заплеван и завален окурками. Создавалось впечатление, что каждый считал своим долгом если не наблевать на пол, то хотя бы плюнуть или что-нибудь пролить. То и дело, ступая по лужам и матерясь, проходили офицеры. За соседним столиком четверо эсэсовцев грязно приставали к смазливой официантке. Ей это нравилось, и она глупо хихикала. В углу, уткнувшись лицом в салат из кальмаров, валялся пьяный унтер-офицер без сапог, но в подтяжках. Иногда он начинал недовольно ворочаться и издавал громкие неприличные звуки. Два фронтовика, попивая шнапс у стойки, тихо разговаривали о событиях на Курской дуге. Молоденький лейтенантик в компании двух девушек подозрительной наружности громко распинался о том, какой он молодец, и как хорошо он стреляет из пистолета.
Штирлиц отпил из кружки большой глоток пива, поковырялся вилкой в банке тушенки и пристальным взором оглядел окружающую действительность разлагающейся Германии, изредка задерживая взгляд на некоторых выдающихся подробностях снующих между столиками официанток.
- Какие сволочи эти русские, - неожиданно для всех сказал молоденький лейтенантик, - я бы их всех ставил через одного и стрелял по очереди.
В помещении воцарилась тишина. Все посмотрели на Штирлица. Штирлиц выплюнул кусок тушенки, встал, и, опрокинув три столика, строевым шагом подошел к зарвавшемуся лейтенанту.
- Свинья фашистская, - процедил он и влепил лейтенанту пощечину.
- Простите, я не совсем понимаю... - пролепетал оторопевший лейтенант.
Штирлиц вышел из себя и, схватив табуретку, обрушил ее на голову незадачливому лейтенанту. Лейтенант упал, и Штирлиц начал злобно пинать его ногами.
- Я русский разведчик Исаев и не позволю грязному немецкому псу оскорблять русского офицера!
Четверо эсэсовцев бросились разнимать дерущихся.
Развеселившегося Штирлица оттащили от стонущего лейтенанта и, чтобы успокоить, предложили выпить за Родину, за Сталина.
- Да, - сказал Штирлиц, немного успокоившись. Он выпил кружку шнапса, рыжий эсэсовец с готовностью налил вторую, Штирлиц выпил еще. Лейтенант стал ему неинтересен.
- Ну как же можно, - шепнул один из фронтовиков рыдающему лейтенанту, - при самом Штирлице говорить такое о русских, да еще и в таких выражениях! Я бы вас на его месте убил.
- Штирлиц - добрая душа, - вздохнул второй фронтовик, - я помню три дня назад тут били японского шпиона, так все били ногами, а Штирлиц - нет.
- Добрейший человек, - подтвердил первый фронтовик, и они вывели лейтенанта на свежий воздух.
Штирлиц, обнявшись с эсэсовцами, громко пел "Гитлер зольдатен". Пьяный унтерофицер поднял голову из салата, обвел зал мутным взглядом и восторженно заорал:
- Хайль Гитлер!
Весь зал вскочил, вскинув руки. Стены задрожали от ответного рева:
- Зик хайль!!!
А Штирлиц уже спал. Снились ему соловьи, русское поле и березки. Снились ему голые девки, купающиеся в озере, а он подглядывал за ними из кустов. Сейчас он спит. Но ровно через сорок две минуты он проснется, чтобы отправиться в Рейх на свою нелегкую работу.
Поделиться32009-02-18 19:17:14
- Администратор
- Зарегистрирован: 2009-01-26
- Приглашений: 0
- Сообщений: 127
- Уважение: [+0/-0]
- Позитив: [+7/-0]
- Провел на форуме:
1 час 0 минут - Последний визит:
2009-02-23 13:05:10
В кабинете Мюллера стоял сейф, в котором Мюллер хранил дела на всех сотрудников Рейха. Он часто с любовью залезал в свой сейф за очередным делом, чтобы пополнить его, восстановить в памяти, просто полистать или привести в действие. Но последнее случалось редко, ибо Мюллер, как истинный коллекционер, не любил расставаться с делами своих подопечных. Сейфы с делами были почти у всех сотрудников рейха, кроме Штирлица, но такого обширного собрания сочинений не было ни у кого, даже у самого Кальтенбруннера. Это было маленькое и невинное хобби шефа гестапо. В его коллекции были Гиммлер, Геббельс, Шелленберг, Борман, Штирлиц и даже сам Кальтенбруннер.
Обергруппенфюрер сидел у камина и листал дело Бормана. Это было одно из самых объемных дел в его сейфе. Мюллер насвистывал арию Мефистофеля из "Фауста" и перечитывал любимые строки. Партайгеноссе Борман был мелкий пакостник. Если Борману не удавалось досадить кому-нибудь, он считал прожитый день пропавшим. Если же получалось кому-то нагадить, Борман засыпал спокойно, с доброй счастливой улыбкой на лице. Любимая собачка Бормана, которая жила у него в кабинете, кусала офицеров за ноги, и поэтому всем приходилось ходить по Рейху в высоких сапогах. Мюллер, у которого было плоскостопие, от этого очень страдал. Однажды он имел неосторожность зайти в кабинет к Борману в кедах и был злостно укушен за левую ногу. Собачку пришлось отравить. С тех пор они с Борманом стали злейшими врагами.
Борман был любитель подкладывать кнопки на стулья, рисовать на спинах офицеров мелом неприличные слова, натягивать в темных коридорах сложные системы веревочек, споткнувшись о которые несчастная жертва в лучшем случае падала или обливалась водой, в худшем - получала по голове кирпичом. Особенной любовью Бормана пользовались ватерклозеты. Какие только гадости он не писал на дверях и стенах об офицерах Рейха, а иногда перерисовывал из французских бульварных журналов непристойные картинки. Под одной из таких картинок один раз он подписал "Это Ева Браун". Фюрер оскорбился и поручил ему же, Борману, выяснить, кто это сделал. Два месяца все в Рейхе пресмыкались перед Борманом, а Штирлиц даже придумал версию, чтобы оградить себя от подозрений, из которой следовало, что это сделал китайский шпион. В конце концов пострадал адмирал Канарис, который неосторожно выиграл у Бормана в преферанс его новую секретаршу.
Секретарши были второй страстью Бормана. Он то и дело увольнял одних и нанимал других, менялся секретаршами с Гиммлером, Шелленбергом, просил подарить секретаршу Мюллера, но Мюллер отказал.
В Рейхе Бормана не любили, но побаивались. Кому же приятно видеть на стене сортира свое имя рядом с чужими?
Борман был толст, лыс и злопамятен.
Мюллер закрыл папку, похлопал по синей обложке и сказал, довольный собой:
- Хорошее дельце. Интересно, что сказал бы по этому поводу Кальтенбруннер?
А сам Борман был в это время занят делами. Острым ножом он вырезал на двери туалета надпись:
"Штирлиц - скотина и русский шпион".
Удовлетворенно чмокнув, Борман дернул за веревочку и вышел. Он тщательно вымыл руки и с чувством выполненного долга направился в свой кабинет. День обещал быть удачным.
В кабинете Борман открыл сейф, запертый на семь секретных замков и просунул голову внутрь. Вчера он повесил в сейфе табличку на русском языке: "Руским развечикам смареть заприщено!!!" Кто-то жирным красным карандашом исправил орфографические ошибки и подписал: "Борман - дурак". Борман достал русско-немецкий словарь, перевел и логически помыслил:
"Кто-то исправил ошибки... Значит кто-то залез в сейф... Это не я... Скорее всего, значит, это русский шпион... И плюс ко всему он лично знает Бормана. Следовательно, Борман его тоже знает. Кого я, Борман, знаю из русских разведчиков?”
Борман надолго задумался. Через полчаса он догадался поискать отпечатки пальцев. Еще через полчаса он их нашел. Отпечатки были четкими и жирными, видимо русский разведчик перед тем, как залезть в сейф, ел тушенку. Банка из-под тушенки стояла тут же, в сейфе. "Здесь чувствуется работа Штирлица. Интересно, что сказал бы по этому поводу Кальтенбруннер?”
Борман вздохнул. Со Штирлицем связываться не стоило, все равно чего-нибудь придумает, еще и сам виноват окажешься. Это знали все. Борман еще раз вздохнул и достал из сейфа дело пастора Шлага.
За пастором Шлагом он следил давно и с интересом. Этот человек имел обширную женскую агентуру. Пастор бегал за любыми женщинами: старыми и молодыми, красивыми и не очень, замужними и наоборот. И женщины отвечали ему взаимностью, что Бормана, которого женщины не любили, очень удивляло и даже сердило.
“Зачем одному человеку столько женщин? Я понимаю, если бы они были, во-первых, секретаршами, во-вторых, у меня. А так... Наверно, он работает на чью-то разведку. Скорее всего, это не наша разведка. Следовательно, иностранная, - Борман поднял палец вверх, - его надо пощупать...”
И Борман, позвонив Айсману, отдал распоряжения.
От сильного удара ноги дверь распахнулась, и в кабинет вошел хмурый и заспанный Штирлиц.
- Борман! Дай закурить!
“У Штирлица кончились папиросы, - подумал Борман, протягивая портсигар с профилем Фюрера, - значит, он много курил. Много курят, когда думают. Значит, он много думал. Штирлиц просто так не думает. Следовательно, он что-то замышляет.”
И Борман посмотрел в честные глаза Штирлица.
- Как дела?
- Плохо.
“Я, как всегда, прав! - обрадовался Борман. - Точно что-то замышляет! Надо его пощупать.”
- Не хочешь ли кофе?
- Нет, - Штирлица передернуло. - Лучше пива.
Борман нажал на кнопку, и вошла секретарша, которую Штирлиц раньше не видел.
- Новенькая?
- Да, - похвалился Борман.
- А ничего, - одобрил Штирлиц.
- Мне тоже нравится, - сказал польщеннный Борман. - Пива принеси, дорогая.
- Слушаюсь, партайгеноссе.
Секретарша принесла пива и стала ждать дальнейших распоряжений.
- Можешь идти, - махнул рукой Борман.
Секретарша, разочарованно покачивая бедрами, вышла. Штирлиц оторвал взгляд от двери и взял кружку с пивом.
- Садись, - предложил Борман, подставляя стул.
Штирлиц привычным жестом смахнул со стула кнопки и сел. "Заметил, - ядовито подумал Борман, - Штирлица на кнопки не возьмешь. Чувствуется рука Москвы.”
Глаза Штирлица потеплели.
- Хорошее пиво, - сказал он.
"Темнит, сукин кот. Обмануть хочет. Нет, брат Исаев, не на того напал. А не сыграть ли мне с ним шутку? Что если ему очень тонко намекнуть, что им интересуется Ева Браун?”
- Штирлиц! А ведь вами интересуется Ева Браун! - вскричал Борман.
Штирлиц поперхнулся. С Евой Браун он встречался всего один раз, и тот на приеме у Фюрера. Штирлиц был о себе высокого мнения, как о мужчине, но эта мысль никогда не приходила ему в голову.
“Ева Браун может стать ценным агентом. Надо запросить Центр.”
Штирлиц встал и высморкался в занавеску.
"Клюнет или нет?" - подумал Борман.
Штирлиц посмотрел в окно.
- Какие ножки у этой крошки! - сказал он стихами. - Смотри, Борман.
Борман достал из стола цейсовский бинокль и подошел к Штирлицу. Минуту они молчали. За это время Штирлиц успел обдумать слова Бормана, а Борман догадался, что Штирлиц его отвлек.
“Водит за нос," - подумал Борман и ловко перевел разговор в другое русло.
- Послушай, Штирлиц, у тебя такие обширные связи. Не мог бы ты достать такую маленькую умненькую собачку с острыми зубами?
- Могу.
"Этот все может," - подумал Борман.
Штирлиц часто обещал что-либо Борману, как, впрочем, и всем остальным, но никогда ничего не делал.
- Ну мне пора.
Штирлиц стрельнул у Бормана еще парочку сигарет, механически сунул лежащее на столе дело подмышку и направился к выходу.
Борман бросился к столу и резко открыл верхний ящик. Около самой двери в десяти сантиметрах от пола натянулась бельевая веревка. Штирлиц ловко перепрыгнул через нее и, сказав "До свидания", скрылся за дверью.
"Профессионал!" - простонал Борман.
Да, Штирлиц был профессионалом. Он не стал листать украденное дело в коридоре, как поступил бы на его месте английский или парагвайский шпион, а выбрал самое укромное место в Рейхе.
Войдя в ватерклозет, Штирлиц обнаружил свежую надпись "Штирлиц - скотина и русский шпион". Штирлиц старательно зачеркнул слово "шпион" и надписал слово "разведчик", а внизу приписал "Борман - тоже скотина".
Здесь же он пролистал дело пастора Шлага. В голове его начал созревать еще неясный, но уже план.
Поделиться42009-02-18 19:17:35
- Администратор
- Зарегистрирован: 2009-01-26
- Приглашений: 0
- Сообщений: 127
- Уважение: [+0/-0]
- Позитив: [+7/-0]
- Провел на форуме:
1 час 0 минут - Последний визит:
2009-02-23 13:05:10
Когда Айсман разбудил его, был уже конец рабочего дня. Штирлиц вышел на улицу, вынул пачку "Беломора" и прикурил у часового. Чеканя шаг, прошла рота эсэсовцев, проехал бронетранспортер, обдав Штирлица брызгами.
“Скоты, - подумал Штирлиц, - нажрались и разъезжают. Вас бы на фронт, вшей кормить...”
При слове "кормить" Штирлицу захотелось тушенки. Он притушил папиросу, сунул ее назад в пачку, сплюнул два раза под ноги и решил сходить в ресторан.
Шагая по вечернему Берлину, Штирлиц думал о разных неприятных вещах. Во-первых, кончался "Беломор" и его приходилось экономить, что для Штирлица, не привыкшего себя ограничивать, было невыносимо. Во-вторых, интересно, какую информацию он может получить от Евы Браун, и разрешит ли Центр контакт. И, наконец, радистка Штирлица внезапно заболела и просилась домой, к мужу. Обо всех трех вещах следовало сообщить Центру. А на связь с Центром Штирлиц выходить не любил.
Раздумья Штирлица отвлекла группа молодых разряженных женщин, которые, громко хихикая, курили на углу и смотрели в его сторону. "Шлюхи", - подумал Штирлиц.
"Штирлиц", - подумали шлюхи.
- Штирлиц! А не в ресторан ли ты идешь? - спросила одна из них, кокетливо поправляя прическу.
- Пойдем, - сказал галантный Штирлиц и взял ее под руку. Американский агент 008, которому обычно поручались самые трудные дела, был заброшен в Берлин, чтобы выяснить, что так долго делает в германии русский агент по фамилии Штирлиц, а заодно попытаться перевербовать его. Агенту такие дела были привычны. На днях он как раз перевербовал пакистанского шпиона, который работал секретарем дуче в Италии. Штирлиц тоже представлялся агенту легкой добычей. За два дня агент 008 сумел выследить Штирлица и собрать на него настолько обширное досье, что этому позавидовал бы сам Мюллер.
Агент 008 следил за Штирлицем от самого Рейхстага. Когда Штирлиц вошел со своей дамой в ресторан, агент слез с велосипеда и прицепил его замком к урне. Всунув швейцару пятидолларовую бумажку, он закурил гаванскую сигару и вошел в зал. Выбрав столик около Штирлица, агент сел, положил ноги на стол и щелкнул пальцами:
- Бармен! Виски с содовой!
Двое гестаповцев около сцены, где высоко подкидывая прелестные ножки, танцевали канкан, переглянулись.
- По-моему, это американский агент, - шепнул один, - слишком нахальный. Запиши на всякий случай его фамилию.
Второй, более увлеченный девочками из варьете, чем какими-то американскими агентами, механически кивнул и заорал:
- Бис!!!
Штирлиц, обняв свою подругу, держал в руке стакан водки и увлеченно читал ей стихи Баркова в своем переводе. Сидящий рядом седой генерал пытался явно придуманными рассказами о своих похождениях на фронте очаровать молодую девушку и временами заглушал Штирлица. Штирлиц уже несколько раз недовольно поглядел в его сторону, но из уважения к сединам ругаться не стал.
Агент 008 достал зажигалку, сделал три фотоснимка и прикурил.
- Вот вылезу из окопа на бруствер, - хриплым пьяным голосом вещал надоевший всем генерал, - а по полю партизаны. Пули вокруг свищут, а я саблю наголо, ору "Заряжай!" А по мне из пулемета тра-та-та...
Громкий хохот подвыпивших эсэсовцев у окна перекрыл его слова.
- Совсем заврался, старый осел!
Генерал оглянулся и понял, что смеются над ним. Он вскочил, опрокинув стол, и выхватил саблю.
- Это ты, тыловая крыса, меня, боевого генерала...
Сидящие в зале фронтовики, видя, что обижают их генерала, вскочили и схватились за оружие. Эсэсовцы тоже.
- Господа! Успокойтесь! - вскричал конферансье на сцене. - Мы все защитники Фюрера и великого Рейха, и в тылу, и на фронте. Штирлиц, уже вытащивший из кармана кастет, не смог успокоиться и излил свой гнев на официанта:
- Почему пиво разбавлено?
- Но ведь вы его даже не попробовали, господин штандартенфюрер!
- Молчать! - и Штирлиц вмазал официанту кастетом. Он не любил доставать кастет просто так.
Официант перелетел через столик генерала и упал на колени его дамы. Дама завизжала, как поросенок, из которого хозяин решил сделать жаркое. Генерал снова вскочил.
- Это ты, тыловая крыса, меня, боевого генерала...
И в ярости схватил официанта и тоже вмазал.
Официант въехал головой в живот эсэсовцу. Тот согнулся пополам и заорал:
- Наших бьют!
Его товарищи кинулись на генерала, фронтовики встали на защиту, и завязалась обычная драка.
Как всегда, Штирлиц был ни при чем. Он спрятал кастет и достал браунинг с дарственной надписью "Штандартенфюреру СС фон Штирлицу от любимого Фюрера". Заорав "Наших бьют", Штирлиц открыл стрельбу по люстрам. Девочки из варьете с визгом разбежались. Конферансье стащили со сцены и начали топтать ногами. Его визг был еще более душераздирающим, чем у генеральской дамы. До смерти перепуганный оркестр заиграл вдруг "Дунайские волны". Генерал размахивал саблей и кричал:
- Это вы, тыловые крысы, меня, боевого генерала...
Когда у Штирлица кончились патроны, ни одна люстра уже не светила. Штирлиц закричал:
- Прекратить драку! - и бросился разнимать спорщиков. Послышался звон разбитой посуды и сдавленный вопль, как будто кому-то попали по голове бутылкой.
- Полиция! - раздался крик.
Приехавшие полицейские начали с того, что выпустили по обойме поверх голов дерущихся. Беснующаяся толпа постепенно успокаивалась. Тех, кто не успокаивался, успокаивали. Зажгли свет. Затем вышел обер-лейтенант.
- Спокойно! Всем оставаться на своих местах!
И всех забрали.
После этого полицейские и оставшиеся в живых официанты вынесли трупы. Среди погибших оказался и агент 008. Ему случайно попали по голове бутылкой из-под шампанского. Так закончил свою карьеру знаменитый агент.
Всех арестованных погрузили по машинам и развезли по разным полицейским участкам. Штирлиц и боевой генерал попали в одну машину. Генерал не унимался:
- Это вы, тыловые крысы, меня, боевого генерала...
- Дайте ему по голове, - равнодушно сказал Штирлиц. Обер-лейтенант с удовольствием исполнил просьбу. Генерал изумленно замолчал.
Скоро они подъехали к полицейскому участку.
Штирлица посадили в камеру. Немного походив из угла в угол, он начал выбивать на стене надпись "Здесь был Штирлиц", но его прервали.
- Арестованный Штирлиц, на выход.
Хмурый конвоир с перевязанной щекой отвел его в кабинет на допрос. За столом сидел обрюзгший майор и пил кофе.
- Фамилия?
- Штирлиц.
- Может ты и Штирлиц, а может и не Штирлиц. Кто тебя знает?
Может ты русский шпион?
Штирлиц подошел ближе и сел.
- Слушай, майор, не возникай. Я в гневе страшен.
Майор, не ожидавший такого нахальства, разинул рот. А Штирлиц издевательским голосом продолжал:
- Ты мне сейчас кофейку обеспечь, а потом позвони моему другу Мюллеру. А иначе я могу тебе и морду твою свинскую набить... Штирлиц еще бы долго изголялся, полицию он не любил с детства, но майор вдруг стукнул кулаком по столу, так что чашечка с кофе подпрыгнула, и заорал:
- Молчать!!!
- Не ори, - попросил Штирлиц.
- Встать, когда разговариваешь с офицером!
Штирлиц был спокоен, как дохлый лев. - Я штандартенфюрер СС фон Штирлиц, - по слогам произнес он, не люблю, когда в моем присутствии орут всякие мерзавцы. Я требую кофе и Мюллера. Иначе объявляю голодовку сроком на двести дней. Неужели ваша дурная голова не в состоянии понять, что надо позвонить моему любимому другу детства Мюллеру, и я, наконец, больше не буду иметь удовольствие видеть вашу гнусную рожу. Завернув такую блестящую фразу, Штирлиц про себя порадовался и гордо улыбнулся.
Майор позеленел от злости.
- Молчать!!!
Штирлицу майор совсем перестал нравиться. Он собрался дать обнаглевшему полицейскому в зубы и дал. Конвоиры бросились к Штирлицу, но опоздали. Майор ударился о висящий на стене портрет Фюрера в полный рост. Портрет упал.
Штирлиц, отбросив конвоиров, гневно закричал:
- Оскорблять моего любимого Фюрера! Да я теперь сам не уйду отсюда, не начистив ваши легавые морды!
С большим трудом разбушевавшегося Штирлица водворили обратно в камеру. Штирлиц долго буянил, бил каблуками в дверь, ругался на неизвестном языке, потом немного успокоился и запел:
- Замучен в тяжелой неволе...
Очнувшийся майор нервно почесал в затылке, где от удара о портрет Фюрера вздулась огромная шишка.
“Чертов Фюрер, теперь месяц болеть будет. Не портрет, а сплошное недоразумение.”
Майор походил по кабинету.
- Как бы чего не случилось... Мюллер шутить не любит... Что скажет по этому поводу Кальтенбруннер? Может все-таки позвонить... На всякий случай...
И он позвонил Мюллеру. Шеф гестапо сказал "Ну, ну" и положил трубку. Майор, пожелтевший от страха, не знал, куда деваться. Он ходил из угла в угол, изредко посматривая на злополучный портрет фюрера и потирая шишку на голове.
Через полчаса приехал сытый и добродушный Мюллер.
- Какой Штирлиц? А, друг моего детства... Так что же вы его сразу не отпустили?
- Что вы, обергруппенфюрер! А вдруг он русский шпион?
Мюллер загадочно улыбнулся.
Они спустились в подвал к Штирлицу. Майор робко постучал в закрытую дверь, за которой Штирлиц горлопанил очередную песню. Штирлиц ответил коротко, тремя словами. Майор долго и униженно умолял Штирлица извинить его, глупого легавого кретина, и через полчаса Штирлиц его простил. Он вышел из камеры и, не обращая внимания на стоящего на коленях майора, сердечно поздоровался с Мюллером. Старые друзья обнялись. Вспомнили детство. Штирлиц пожаловался, что его здесь обижали и плохо кормили. Майор от стыда желал провалиться сквозь землю.
Мюллер и Штирлиц вышли.
- Штирлиц, как же вас угораздило попасть в этот гадюшник?
- Так получилось. Был в ресторане с одной... Ну вы ее не знаете... Тут вдруг драка, а разве прилично, когда при даме драка? Полез разнимать. Никогда, дружище, не разнимайте дерущихся. Неблагодарные скоты!
Голос Штирлица звенел от неподдельного негодования.
"Штирлиц, - улыбался Мюллер, - столько лет живет в Германии, а до сих пор не научился нормально говорить по-немецки. И откуда только у него этот ужасный рязанский акцент? Нет, пока Штирлиц трезв, с ним просто противно разговаривать. Вот когда выпьет, да, он говорит, как коренной берлинец. Пожалуй, надо выпить.”
- Кстати, Штирлиц...
Они переглянулись.
- Что за вопрос?!
Друзья детства понимали друг друга с полуслова. Мюллер взял Штирлица под руку, и они направились в ближайший ресторан
Поделиться52009-02-18 19:17:51
- Администратор
- Зарегистрирован: 2009-01-26
- Приглашений: 0
- Сообщений: 127
- Уважение: [+0/-0]
- Позитив: [+7/-0]
- Провел на форуме:
1 час 0 минут - Последний визит:
2009-02-23 13:05:10
Когда Айсман разбудил его, был уже конец рабочего дня. Штирлиц вышел на улицу, вынул пачку "Беломора" и прикурил у часового. Чеканя шаг, прошла рота эсэсовцев, проехал бронетранспортер, обдав Штирлица брызгами.
“Скоты, - подумал Штирлиц, - нажрались и разъезжают. Вас бы на фронт, вшей кормить...”
При слове "кормить" Штирлицу захотелось тушенки. Он притушил папиросу, сунул ее назад в пачку, сплюнул два раза под ноги и решил сходить в ресторан.
Шагая по вечернему Берлину, Штирлиц думал о разных неприятных вещах. Во-первых, кончался "Беломор" и его приходилось экономить, что для Штирлица, не привыкшего себя ограничивать, было невыносимо. Во-вторых, интересно, какую информацию он может получить от Евы Браун, и разрешит ли Центр контакт. И, наконец, радистка Штирлица внезапно заболела и просилась домой, к мужу. Обо всех трех вещах следовало сообщить Центру. А на связь с Центром Штирлиц выходить не любил.
Раздумья Штирлица отвлекла группа молодых разряженных женщин, которые, громко хихикая, курили на углу и смотрели в его сторону. "Шлюхи", - подумал Штирлиц.
"Штирлиц", - подумали шлюхи.
- Штирлиц! А не в ресторан ли ты идешь? - спросила одна из них, кокетливо поправляя прическу.
- Пойдем, - сказал галантный Штирлиц и взял ее под руку. Американский агент 008, которому обычно поручались самые трудные дела, был заброшен в Берлин, чтобы выяснить, что так долго делает в германии русский агент по фамилии Штирлиц, а заодно попытаться перевербовать его. Агенту такие дела были привычны. На днях он как раз перевербовал пакистанского шпиона, который работал секретарем дуче в Италии. Штирлиц тоже представлялся агенту легкой добычей. За два дня агент 008 сумел выследить Штирлица и собрать на него настолько обширное досье, что этому позавидовал бы сам Мюллер.
Агент 008 следил за Штирлицем от самого Рейхстага. Когда Штирлиц вошел со своей дамой в ресторан, агент слез с велосипеда и прицепил его замком к урне. Всунув швейцару пятидолларовую бумажку, он закурил гаванскую сигару и вошел в зал. Выбрав столик около Штирлица, агент сел, положил ноги на стол и щелкнул пальцами:
- Бармен! Виски с содовой!
Двое гестаповцев около сцены, где высоко подкидывая прелестные ножки, танцевали канкан, переглянулись.
- По-моему, это американский агент, - шепнул один, - слишком нахальный. Запиши на всякий случай его фамилию.
Второй, более увлеченный девочками из варьете, чем какими-то американскими агентами, механически кивнул и заорал:
- Бис!!!
Штирлиц, обняв свою подругу, держал в руке стакан водки и увлеченно читал ей стихи Баркова в своем переводе. Сидящий рядом седой генерал пытался явно придуманными рассказами о своих похождениях на фронте очаровать молодую девушку и временами заглушал Штирлица. Штирлиц уже несколько раз недовольно поглядел в его сторону, но из уважения к сединам ругаться не стал.
Агент 008 достал зажигалку, сделал три фотоснимка и прикурил.
- Вот вылезу из окопа на бруствер, - хриплым пьяным голосом вещал надоевший всем генерал, - а по полю партизаны. Пули вокруг свищут, а я саблю наголо, ору "Заряжай!" А по мне из пулемета тра-та-та...
Громкий хохот подвыпивших эсэсовцев у окна перекрыл его слова.
- Совсем заврался, старый осел!
Генерал оглянулся и понял, что смеются над ним. Он вскочил, опрокинув стол, и выхватил саблю.
- Это ты, тыловая крыса, меня, боевого генерала...
Сидящие в зале фронтовики, видя, что обижают их генерала, вскочили и схватились за оружие. Эсэсовцы тоже.
- Господа! Успокойтесь! - вскричал конферансье на сцене. - Мы все защитники Фюрера и великого Рейха, и в тылу, и на фронте. Штирлиц, уже вытащивший из кармана кастет, не смог успокоиться и излил свой гнев на официанта:
- Почему пиво разбавлено?
- Но ведь вы его даже не попробовали, господин штандартенфюрер!
- Молчать! - и Штирлиц вмазал официанту кастетом. Он не любил доставать кастет просто так.
Официант перелетел через столик генерала и упал на колени его дамы. Дама завизжала, как поросенок, из которого хозяин решил сделать жаркое. Генерал снова вскочил.
- Это ты, тыловая крыса, меня, боевого генерала...
И в ярости схватил официанта и тоже вмазал.
Официант въехал головой в живот эсэсовцу. Тот согнулся пополам и заорал:
- Наших бьют!
Его товарищи кинулись на генерала, фронтовики встали на защиту, и завязалась обычная драка.
Как всегда, Штирлиц был ни при чем. Он спрятал кастет и достал браунинг с дарственной надписью "Штандартенфюреру СС фон Штирлицу от любимого Фюрера". Заорав "Наших бьют", Штирлиц открыл стрельбу по люстрам. Девочки из варьете с визгом разбежались. Конферансье стащили со сцены и начали топтать ногами. Его визг был еще более душераздирающим, чем у генеральской дамы. До смерти перепуганный оркестр заиграл вдруг "Дунайские волны". Генерал размахивал саблей и кричал:
- Это вы, тыловые крысы, меня, боевого генерала...
Когда у Штирлица кончились патроны, ни одна люстра уже не светила. Штирлиц закричал:
- Прекратить драку! - и бросился разнимать спорщиков. Послышался звон разбитой посуды и сдавленный вопль, как будто кому-то попали по голове бутылкой.
- Полиция! - раздался крик.
Приехавшие полицейские начали с того, что выпустили по обойме поверх голов дерущихся. Беснующаяся толпа постепенно успокаивалась. Тех, кто не успокаивался, успокаивали. Зажгли свет. Затем вышел обер-лейтенант.
- Спокойно! Всем оставаться на своих местах!
И всех забрали.
После этого полицейские и оставшиеся в живых официанты вынесли трупы. Среди погибших оказался и агент 008. Ему случайно попали по голове бутылкой из-под шампанского. Так закончил свою карьеру знаменитый агент.
Всех арестованных погрузили по машинам и развезли по разным полицейским участкам. Штирлиц и боевой генерал попали в одну машину. Генерал не унимался:
- Это вы, тыловые крысы, меня, боевого генерала...
- Дайте ему по голове, - равнодушно сказал Штирлиц. Обер-лейтенант с удовольствием исполнил просьбу. Генерал изумленно замолчал.
Скоро они подъехали к полицейскому участку.
Штирлица посадили в камеру. Немного походив из угла в угол, он начал выбивать на стене надпись "Здесь был Штирлиц", но его прервали.
- Арестованный Штирлиц, на выход.
Хмурый конвоир с перевязанной щекой отвел его в кабинет на допрос. За столом сидел обрюзгший майор и пил кофе.
- Фамилия?
- Штирлиц.
- Может ты и Штирлиц, а может и не Штирлиц. Кто тебя знает?
Может ты русский шпион?
Штирлиц подошел ближе и сел.
- Слушай, майор, не возникай. Я в гневе страшен.
Майор, не ожидавший такого нахальства, разинул рот. А Штирлиц издевательским голосом продолжал:
- Ты мне сейчас кофейку обеспечь, а потом позвони моему другу Мюллеру. А иначе я могу тебе и морду твою свинскую набить... Штирлиц еще бы долго изголялся, полицию он не любил с детства, но майор вдруг стукнул кулаком по столу, так что чашечка с кофе подпрыгнула, и заорал:
- Молчать!!!
- Не ори, - попросил Штирлиц.
- Встать, когда разговариваешь с офицером!
Штирлиц был спокоен, как дохлый лев. - Я штандартенфюрер СС фон Штирлиц, - по слогам произнес он, не люблю, когда в моем присутствии орут всякие мерзавцы. Я требую кофе и Мюллера. Иначе объявляю голодовку сроком на двести дней. Неужели ваша дурная голова не в состоянии понять, что надо позвонить моему любимому другу детства Мюллеру, и я, наконец, больше не буду иметь удовольствие видеть вашу гнусную рожу. Завернув такую блестящую фразу, Штирлиц про себя порадовался и гордо улыбнулся.
Майор позеленел от злости.
- Молчать!!!
Штирлицу майор совсем перестал нравиться. Он собрался дать обнаглевшему полицейскому в зубы и дал. Конвоиры бросились к Штирлицу, но опоздали. Майор ударился о висящий на стене портрет Фюрера в полный рост. Портрет упал.
Штирлиц, отбросив конвоиров, гневно закричал:
- Оскорблять моего любимого Фюрера! Да я теперь сам не уйду отсюда, не начистив ваши легавые морды!
С большим трудом разбушевавшегося Штирлица водворили обратно в камеру. Штирлиц долго буянил, бил каблуками в дверь, ругался на неизвестном языке, потом немного успокоился и запел:
- Замучен в тяжелой неволе...
Очнувшийся майор нервно почесал в затылке, где от удара о портрет Фюрера вздулась огромная шишка.
“Чертов Фюрер, теперь месяц болеть будет. Не портрет, а сплошное недоразумение.”
Майор походил по кабинету.
- Как бы чего не случилось... Мюллер шутить не любит... Что скажет по этому поводу Кальтенбруннер? Может все-таки позвонить... На всякий случай...
И он позвонил Мюллеру. Шеф гестапо сказал "Ну, ну" и положил трубку. Майор, пожелтевший от страха, не знал, куда деваться. Он ходил из угла в угол, изредко посматривая на злополучный портрет фюрера и потирая шишку на голове.
Через полчаса приехал сытый и добродушный Мюллер.
- Какой Штирлиц? А, друг моего детства... Так что же вы его сразу не отпустили?
- Что вы, обергруппенфюрер! А вдруг он русский шпион?
Мюллер загадочно улыбнулся.
Они спустились в подвал к Штирлицу. Майор робко постучал в закрытую дверь, за которой Штирлиц горлопанил очередную песню. Штирлиц ответил коротко, тремя словами. Майор долго и униженно умолял Штирлица извинить его, глупого легавого кретина, и через полчаса Штирлиц его простил. Он вышел из камеры и, не обращая внимания на стоящего на коленях майора, сердечно поздоровался с Мюллером. Старые друзья обнялись. Вспомнили детство. Штирлиц пожаловался, что его здесь обижали и плохо кормили. Майор от стыда желал провалиться сквозь землю.
Мюллер и Штирлиц вышли.
- Штирлиц, как же вас угораздило попасть в этот гадюшник?
- Так получилось. Был в ресторане с одной... Ну вы ее не знаете... Тут вдруг драка, а разве прилично, когда при даме драка? Полез разнимать. Никогда, дружище, не разнимайте дерущихся. Неблагодарные скоты!
Голос Штирлица звенел от неподдельного негодования.
"Штирлиц, - улыбался Мюллер, - столько лет живет в Германии, а до сих пор не научился нормально говорить по-немецки. И откуда только у него этот ужасный рязанский акцент? Нет, пока Штирлиц трезв, с ним просто противно разговаривать. Вот когда выпьет, да, он говорит, как коренной берлинец. Пожалуй, надо выпить.”
- Кстати, Штирлиц...
Они переглянулись.
- Что за вопрос?!
Друзья детства понимали друг друга с полуслова. Мюллер взял Штирлица под руку, и они направились в ближайший ресторан
Поделиться62009-02-18 19:18:10
- Администратор
- Зарегистрирован: 2009-01-26
- Приглашений: 0
- Сообщений: 127
- Уважение: [+0/-0]
- Позитив: [+7/-0]
- Провел на форуме:
1 час 0 минут - Последний визит:
2009-02-23 13:05:10
Кабинет главного врача психиатрической лечебницы имени Второго съезда НСДАП напоминал бы зал Дрезденской галереи, если бы не решетки на окнах. На обитых дубом стенах висело множество портретов: от лошади Александра Македонского до господа бога. Штирлиц с интересом осмотрелся.
Главный врач Арнольд фон Швацц в роскошном белом халате и внешностью мясника, с красной рожей, пропитыми глазами и в золотом пенсне на носу, встал, оперся на стол руками и дыхнул на Штирлица перегаром.
- Э... Как мне сказали, господин Штирлиц?
- Без сомнения, - ответил без сомнения Штирлиц.
- А я - Арнольд фон Швацц, главный врач в этом заведении.
- Еврей? - прищурился Штирлиц.
- Что вы! Истинный ариец! Не обязательно ведь каждому врачу быть евреем.
- Вот и я думаю, - сказал Штирлиц, - почему это среди врачей одни евреи?
- Так, - протянул фон Швацц. - Значит, вы и есть Штирлиц?
- Штандартенфюрер СС, - подтвердил Штирлиц. - Меня сегодня об этом уже раз десять спрашивали. Могу и морду набить!
- Послушайте, может лучше быть Бонапартом? У нас по нему документации два ящика - вам самому будет интересно почитать. Да и компания будет неплохая - Бонапартов у нас уже штук двадцать. Можно в футбол играть...
- На фиг мне ваши Бонапарты! - возмутился Штирлиц. - Я сам себе Штирлиц.
- Ну и хорошо. Ну и замечательно. Покажите язык... У вас в родне никто не болел венерическими болезнями?
- Нет, - признался Штирлиц.
- Вы алкоголик?
- Нет. Но привык пить, начиная с утра.
- Вот как? Мне нравятся такие пациенты.
Главврач залез в стол и извлек оттуда початую бутылку французского коньяка.
- Не откажетесь? Я так и думал... Мне презентовал ее один господин, который поначалу считал себя аргентинским шпионом, а потом переквалифицировался в Бонапарты. Давайте выпьем за то, чтобы каждый мог быть тем, кем он хочет быть.
- Даже Эйфелевой башней.
- Вот именно!
Покончив с оформлением нового пациента доктор фон Швацц проводил Штирлица к домохозяйке. Штирлиц получил полосатую пижаму с длинными рукавами и туалетную бумагу.
- Возьмите еще рулон, господин штандартенфюрер, - посоветовала сестра-домохозяйка, пожилая женщина с располагающей внешностью.
- Здесь что, плохо кормят? Как в Рейхе?
- Наоборот! Потому и советую. У нас вам будет очень хорошо! Вас будут прекрасно кормить, одевать... Возьмите, возьмите еще рулончик!
- Что, и задницу у меня будете подтирать?
Сестра деликатно посмеялась.
Обвешенного шестью рулонами туалетной бумаги Штирлица проводили в его палату. Когда Штирлиц увидел в палате трех Фюреров в больничных халатах, он ничем не выдал своего удивления.
- Хайль Гитлер! - проорал он, вытаращив глаза и выбросив вперед руку.
- Хайль! - ответили трое одновременно.
У всех троих было бледное худое лицо, челка, спадающая на лоб, черные усики и тупое выражение лица.
- Узнаю моего любимца Штирлица, - сказал один из Гитлеров. - Здорово, дружище Штирлиц, - воскликнул второй.
- Присаживайтесь, Штирлиц, - отозвался третий, отодвигая стул. - Мы как раз изволили нарисовать пулю, и нам не хватает партнера.
- Пробовали предложить Кальтенбруннеру (он в соседней палате), но этот гад зачитался порнографическим романом, - сказал второй Гитлер.
Штирлиц закинул туалетную бумагу в угол, где уже валялась целая куча рулонов, и подсел к столу.
- Вас как различают? - спросил он. - По именам или по фамилиям?
Гитлеры переглянулись.
- Гитлеры мы, - сказали они хором. - Адольфы.
- Отлично, - сказал Штирлиц. - Я буду вас по номерам звать.
Ты, - он ткнул пальцем, - будешь Фюрер-I, ты - Фюрер-II, ты -Фюрер-III. Смотрите, не перепутайте!
- Не перепутаем!
- Так вот. Меньше, чем по пять пфефингов, я играть не согласен, - сурово предупредил Штирлиц.
- Обижаете, - развел руками Фюрер-III.
Через полтора часа Штирлиц снял с вождей германской нации двадцать три марки и отправился спать.
- Чистое постельное белье - это хорошо, а то спишь постоянно, как в свинарнике...
Фюреры хотели что-то поддакнуть, но после произнесенных русским разведчиком слов тут же раздался его громкий храп.
Во сне Штирлиц гулял по вечернему Урюпинску и везде, куда только он не бросал своего спокойного взгляда, он видел Фюреров: гуляющих с Евами Браунами или с собакой, постригающих газоны или разговаривающих с Герингами. Со всеми Штирлиц здоровался по-простому, без всяких там "Хайль!" и дерганьем руки, и все отвечали ему вежливо:
- Добрый вечер, товарищ Штирлиц, не правда ли прекрасная погода? А не читали ли вы последний доклад Великого Сталина?
- Как же, как же, - отвечал Штирлиц. - Конечно, еще вчера взял и не прочитал этот самый доклад!
Штирлиц был совершенно счастлив. Потому что он был на пенсии...
Поделиться72009-02-18 19:19:27
- Администратор
- Зарегистрирован: 2009-01-26
- Приглашений: 0
- Сообщений: 127
- Уважение: [+0/-0]
- Позитив: [+7/-0]
- Провел на форуме:
1 час 0 минут - Последний визит:
2009-02-23 13:05:10
Накануне моего ухода на пенсию у нас дома состоялся семейный совет.
- Мать, ты слышала? - недовольно спросил отец. - Наш мальчик собирается уходить на пенсию!
- Ну и что? Ему скоро 60 лет... И, по-моему, он уже достаточно взрослый, чтобы самому себе выбирать дорогу в жизни, - ответила мама.
- А по-моему, надо немного повременить, - вмешался в разговор дедушка, - подождать, пока он встанет на ноги, окрепнет, обретет самостоятельность... На что он будет жить, если уйдет на пенсию? К тому же у него того и гляди правнуки пойдут... Няньку и ту не на что взять будет!
- Я с его правнуками сидеть не буду! - из глубокого кресла отозвалась бабушка. - У меня еще есть свои интересы...
- А по-моему, мы бы могли ему на первых порах помогать, - вступилась за меня мама, - пока он не устроится на полставки вахтером или сторожем!
- Мой сын - вахтер! - взмахнул руками отец. - Этого еще не хватало! Да как я своим знакомым в глаза смотреть буду? Неужели для этого я давал ему техническое образование?
- Хорошо, я могу устроиться лифтером, - сказал я, обидевшись. - Там как раз техническое образование требуется.
- Еще лучше! - уже не на шутку рассердился отец. - Разве об этом мечтали мы с тобой, мать, когда хотели иметь мальчика? Или потом, когда нанимали ему репетиторов по английскому, музыке и рисованию? Наконец, с таким трудом устраивали в один из лучших вузов и распределяли как можно ближе к дому, чтобы всегда был рядом на случай, если понадобится наша помощь! И вот это - плата за всю нашу заботу! А ведь когда-то мы по утрам всей семьей так дружно собирались вот в этой комнате, вот за этим круглым столом, завтракали, он сидел вот на этом стульчике, дул на ложку с горячей кашей, а мы все смотрели на него и мечтали, что он станет великим ученым или писателем!
- В конце концов, папа, - вспыхнул я, - не всем учеными или писателями быть! Кому-то и работать надо!
- Что он говорит, мать? Нет, вы слышали?! - уже не на шутку рассердился отец. - Кто тебе это сказал? Чьи это слова? Опять Афанасия Кирилловича? Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не смел с ним дружить!
- Больше чем уверена, что это его идея, чтобы наш внучек пошел на пенсию! - снова отозвалась из кресла бабушка. - Не с кем по утрам играть в домино...
- Не смейте трогать моих друзей! - закричал я, топнув ногой. - А не то я сейчас же уйду из дома навсегда!
- Я тебе уйду! - погрозил пальцем отец. - Вот сейчас в угол поставлю, тогда научишься с бабушкой разговаривать! Совсем распустился, молокосос! А тоже туда же! Пенсию ему, видите ли, подавайте! Ремня тебе надо, а не пенсии! Почему вчера так поздно домой вернулся? А ну, признавайся, где был?
- Где-где! На каток ходил! - всхлипнул я. - Совсем ноги без спорта слабеть начали... Пока в очереди стоял, коньки сдавать, вот и опоздал...
- Не плачь, сынок! - погладила меня по голове мама. - Просто мы за тебя все очень переживаем. Ты ведь у нас единственный. Мы всю жизнь тебя так любили, лелеяли... А шаг ты хочешь сделать серьезный. Он большой продуманности требует. В жизни один раз на пенсию выходят... В наше время к этому шагу годами готовились! Присматривались, взвешивали... Не то что вы - нынешняя молодежь... Раз- два, и... на пенсии!
- А я и так уже все взвесил! - сказал я, вытирая кулаком слезы. - У меня действительно правнук намечается... Кто о нем заботится будет? Родители его? Так ведь они сами еще ничего не умеют! А я все-таки английский знаю, музыке его обучить могу, рисованию... И потом, если бы я ушел с работы, мы бы снова могли по утрам собираться и завтракать не на кухне, а в этой комнате... все вместе... как в детстве!
- А маленький? - уже более уступчиво спросил отец.
- А маленький сидел бы вот на этом стульчике, - улыбнулся я сквозь слезы. - Мы бы все смотрели, как он дует на кашу, и дружно... мечтали о том, что со временем он станет великим ученым или писателем!!!
...На семейном совете воцарилась единогласная тишина...
Поделиться82009-02-18 19:19:59
- Администратор
- Зарегистрирован: 2009-01-26
- Приглашений: 0
- Сообщений: 127
- Уважение: [+0/-0]
- Позитив: [+7/-0]
- Провел на форуме:
1 час 0 минут - Последний визит:
2009-02-23 13:05:10
Химия
После шести лет учебы в институте я приехал на недельку в город, где прошло мое детство. На вокзале на остановке такси меня окликнул парень в дубленке и большой лисьей шапке на голове.
- Витька?! - узнал я своего бывшего одноклассника.
- Женька! Лет десять о тебе ни слуху ни духу не было. Тебе куда? Давай подвезу.
Мы подошли к отведенному в сторону такси, у которого уже стояли два солдата.
- Братва, - сказал им Витька, - расходись, кина не будет!
Он открыл багажник и бросил в него мой чемодан. Я был поражен той переменой, что произошла с одним из самых стеснительных учеников нашего класса.
- Смотри, Витька, - сказал я, - шеф придет - неприятности будут. У нас в Москве за такое и монтировкой получить можно.
- Не боись, - сказал Витька, - я шеф!
- Постой, постой, - удивился я, садясь в машину, - но ведь ты же в Политехническом учился?
- Верно, - сказал Витька, - я его даже закончил!
- Так как же? - я развел руками, показывая на такси.
- О, это да... нелегко было, - сказал Витька - Диплом здорово мешал!
Он включил счетчик:
- Знаешь, держи-ка его рукой вот так. - Витька на пол-оборота повернул ручку счетчика.- Так он считать в два раза медленнее будет.
- Ничего себе система. - Я взялся за тугую ручку.
- Химия! - гордо сказал Витька. - Ребята за четвертак захимичили. Ну, а ты-то как? Рассказывай!
- Погоди обо мне. Лучше скажи: одноклассников наших видишь? Нинку видел? - я постарался как можно равнодушнее спросить о ней.
- Нинка молодец! Капуста к ней рекой течет!
- Не понял! - действительно не понял я. - Она что, в овощном работает?
- Ты что? Она аспирантуру при медицинском с отличием закончила... Кандидат наук! Нарасхват теперь! - Витька с укоризной посмотрел на меня. - Массажисткой работает!
- Как массажисткой?
- А чего ты удивляешься? - усмехнулся Витька. - Кандидат в наше время - не «капуста»! Доктор и то не «капуста»! Очкарика, например, помнишь?
- Еще бы! На одной парте сидели...
- В тридцать лет докторскую защитил! По математике! Ну и что? Никто его тогда с его докторской не знал и знать не хотел! А как недавно хобби появилось - пуделей стричь? Так все ученые на конференциях только
с ним и мечтают познакомиться. Из-за него недавно в нашем городе даже симпозиум по функциям комплексного переменного проводили! Все ученые на него со своими собаками приехали! На детских площадках в парках таблички повесили: «С детьми не ходить - опасно!» За три месяца Очкарик себе дачу отгрохал с финской баней, шведским бассейном и грузином-садовником... Мне от этой дачи по старой дружбе тоже перепало... кафеля голубого с виньетками...
- Тебе зачем?
- А-а, - загадочно протянул Витью. - Я квартиру себе купил! Спроси, сколько комнат!
- Сколько комнат? - спросил я.
- Пять! - захихикал Витька.
- И что, все, один?
- Нет, с женой.
- А она у тебя кто?
- Она у меня, старый, сейчас главный человек в городе.
- Председатель горисполкома?
- Нет, подымай выше! Оценщица в комиссионном магазине! Как взглянет на человека, сразу скажет, чего он стоит! Кстати, ты же все равно не торопишься, поехали - взглянешь, как я на новом месте устроился. Идея? Да? Главное теперь, счетчик держи!
В квартире пахло олифой и детьми.
- У тебя что, и дети есть?
- Двое! - гордо сказал Витька. - В нашем положении мы можем себе позволить такую роскошь. А вот и моя жена. Знакомься!
Жена Витьки взглянула на меня так, что я сразу понял: одет в дешевку. Спасли дети. Они выехали из комнаты верхом на английском доге, замаскированном под такси.
- Пап, а пап, мы с Вовкой в такси играем, - пожаловалась меньшая, - а он мне сдачу не отдает! Витька обоих поднял на руки.
- Ты почему, - строго спросил он у Вовки, - Оленьке сдачи не отдаешь? А?
- А чего она, не понимает, что ли? Мне на воротах вахтеру рубль отдать надо? Мойщице стекол надо? Диспетчеру, чтобы хороших клиентов обеспечивал? - Венка начал загибать пальцы. - Механику, шефу... Итого пять!
- Ишь ты! - Витька повернулся ко мне. - Четыре годика еще, а уже до пяти считает! Ученым будет. Ну, беги... - Он опустил сынишку на пол. - А ты, Оленька, скажи дяде, кем бы ты хотела быть. Ну, как тебя в садике учили... кос... космо...
- Продавцом мороженого в кинотеатре, - по-мультяшечному пискнула Оленька. - Как бабушка.
- Вот те раз?! - удивился Витька. - А почему не космонавтом?
- Космонавтом опасно, - выдавила из себя аленька.
- Да-а, - глубокомысленно выдохнул Витька и поставил дочурку на пол. - Но ведь и продавцом мороженого в кинотеатре опасно. Тем более как бабушка. - Он повернулся ко мне и, словно извиняясь, сказал: - Маленькая еще - не понимает... Врачом сделаю или учительницей! А пока ладно, беги!
Витька заставил меня похвалить его обои, восхититься линолеумом, спятить с ума от электроплитки, совмещенной с мусорным ведром, и упасть в обморок на голубой унитаз с розовой каемочкой и пенящимся бачком.
- Слушай, ну а инженеры из наших есть? Научные работники? - с опаской спросил я, когда мы снова сели в машину.
- Есть, - Витька сплюнул в окошко. - Ленка с Наташкой.
- Ну, а они-то как?
- До сих пор замуж никак выйти не могут! Я им все время говорю: давайте я вас на городскую свалку мусорщицами устрою! Тысчонку кому надо на лапу дадите - через год как минимум за мясника, а то и приемщика стеклотары выскочите? А знаешь как?
- Химия? - догадался я.
- Верно, старый. В наше время у каждого своя химия должна быть. Но ты-то что все молчишь? Рассказывай: кто, кем, сколько?
- Химик я, Вить. Химией занимаюсь! Химичу, как ты говоришь...
- Да что ты? - удивляется Витька. - Коллеги, значит?
- Выходит так, - смеюсь я его шутке.
- Да я ж не в том смысле! - обижается Витька. - Я ведь тоже химический закончил. И, между прочим, до сих пор помню этот... как его... метан, пропан, бутан, декан... Кстати, декан у нас был - Бычий хвост фамилия. В два слова подписывался...
Пока мы едем, Витька грустно рассказывает мне смешные случаи из своей студенческой жизни, а на прощание вдруг говорит:
- Эх, хорошее время было! Ну ничего, вот сын вырастет, я его по своим стопам учиться отправлю. Ему уже так вкалывать не придется, как батьке его... Я из него настоящего ученого сделаю! Вот, смотри...
Витька достал из кармана пачку абонементов на закупку книг:
- Знаешь, на какую здесь сумму? На двести пятьдесят рублей! Детская энциклопедия, Пушкин с двойной переплатой, Лермонтов тоже с двойной. Библиотека приключений... Словом, ты не думай, не так все просто! Кафель, унитазик, торшерчик... Нет. Для детишек все это...
Витька доволен, и я снова узнаю в нем своего старого и доброго товарища, с которым мы забиралсь на крышу нашего дома и в полевой бинокль, украденный у его отца, смотрели на звезды...
Поделиться92009-02-18 19:20:34
- Администратор
- Зарегистрирован: 2009-01-26
- Приглашений: 0
- Сообщений: 127
- Уважение: [+0/-0]
- Позитив: [+7/-0]
- Провел на форуме:
1 час 0 минут - Последний визит:
2009-02-23 13:05:10
Сначала все шло хорошо. На первом курсе я учился так плохо, что в деканате решили пойти на хитрость и сделали меня старостой. «Может, хоть это заставит его почувствовать ответственность за свою учебу!» - сказал начальник курса. «Похоже, что у него где-то есть «лапа»!» - решили однокурсники. Слухи дошли до деканата. «Тем более мы поступили правильно!» - утвердилась в своем мнении администрация. Но она ошиблась. С моим назначением старостой я стал учиться еще хуже, а вся наша группа стала учиться еще хуже меня. Тогда меня сняли с поста старосты, а чтобы не обидеть «лапу», выбрали профоргом. При всем моем таланте заваливать любое дело работу профорга я завалить не мог, потому что нельзя завалить то, чего не было...
Мое философское безделье в течение трех лет на этом посту очень понравилось председателю профбюро нашего факультета. Как я узнал позже, он тогда обо мне сказал: «Хоть и дурак, а без инициативы!» И я стал его замом. Но и он ошибся. Очень скоро все поняли, что замом быть я не могу, так как не умею ничего делать. А могу только быть самим председателем. Снова выплыл слушок о «лапе», которую уже начинали уважать. Так что председателем я проработал недолго. Через полгода декан сказал: «Я видеть его больше не могу на нашем факультете!» Но, как человек неглупый, понял, что у него только два способа избавиться от меня: подать самому в отставку или перекинуть меня куда-нибудь с повышением. Боясь за первое, он так настойчиво требовал второго, что все призадумались: «А «лапа»-то, видать, у него здоровая и волосатая!»
Чтобы пустить под гору работу всего месткома, пришлось пойти на крайние меры и сменить репутацию дурака без инициативы на репутацию дурака с инициативой. «Страшный человек!» - сказал ректор и лично взялся избавить от меня институт. Он пробил мне место в горкоме профсоюзов. Теперь мне стали приписываться уже самые видные в стране знакомства. Поэтому, когда я на новом месте быстренько наломал дров, мне тут же дали отдел в ВЦСПС. Теперь у меня свой кабинет, две секретарши, три телефона: местный, городской и прямой.
А «лапу» все называли уже вполне конкретно и только шепотом. Честно говоря, я думал, что на этом моя карьера закончилась, потому что наступило время такого застоя, что заваливать было уже нечего. Но, слава богу, объявили перестройку, и мне поручено быть проводником ее идей в жизнь. Так что скоро, чувствую, снова пойду на повышение.
Поделиться102009-02-18 19:20:50
- Администратор
- Зарегистрирован: 2009-01-26
- Приглашений: 0
- Сообщений: 127
- Уважение: [+0/-0]
- Позитив: [+7/-0]
- Провел на форуме:
1 час 0 минут - Последний визит:
2009-02-23 13:05:10
Благодарность
Уважаемый товарищ Генеральный секретарь!
Пишут Вам благодарные жители города, в котором Вы побывали недавно с деловым визитом. Правда Вы только за три дня сообщили нашим городским властям о том, что приезжаете, но даже за эти три дня они успели сделать больше, чем за все годы Советской власти.
Во-первых, были покрашены все дома со стороны улиц, по которым предпологалось, что Вы поедете. Но потом кто-то сказал, что Вы любите отклоняться от намеченного маршрута. И наши власти были вынуждены покрасить и остальные дома. Причем так старались, что некоторые закрасили вместе с окнами.
Во-вторых, все улицы к Вашему приезду были освещены, заасфальтированы, озеленены. . . В ночь перед вашим приездом было вырыто 356 подземных переходов. В магазинах появились продукты, которые, мы думали, давно уже занесены в Красную книгу. Вплоть до консервов, которые мы в последний раз видели лет 12 назад, когда неподалеку от нашего города, в нейтральных водах затонул рефрижератор, который вез эти консервы голодающим Африки.
В-третих, строителями был достроен, наконец, мост, о торжественной сдаче которого рапортовали еще в прошлой пятилетке, и который, когда грянул оркестр и комисия обрезала ленточку, осел и отчалил от берега
вместе с комисией.
Наконец, дорогу из аэропорта комсомольские работники пропылесосили собственными пылесосами. А профсоюзные подмели лес в окрестностях этой дороги покрасили в свежий зеленый цвет листя на всех деревьях и помыли югославским шампунем все памятники в городе. Причем памятник Менделееву был отмыт настолько что оказался памятником Ломоносову.
Более того, боясь Вашего гнева, многие руководители сдали государству свои личные дачи. В некоторых из них открылись за эти дни ясли и детские сады. Их так нехватало всегда нашему городу. А дача управляющего делами горкома была переоборудована под новое здание аэровокзала. А грядка из-под огурцов на его огороде забетонирована под взлетную полосу для ИЛ-86.
Встряхнулись и изменились в лучшую сторону и остальные наши руководители. Посколько все знают, что прежде всего в руководителе Вы цените его личное мнение, наши руководители три дня заседали, вырабатывая личное мнение каждого в горкоме. И утверждали его потом на обкоме.
Все также знают, насколько хорошо Вы разбираетесь в животноводстве. Поэтому был собран консилиум из научных работников по вопросу "Сколько дойных сосков у коровы". Оказалось четыре, а не пять, на которые давался план ранее - с тех пор, как пролетариат был послан в деревню проводить коллективизацию.
Конечно не обошлось без перегибов. Например, в ночь перед Вашим приездом были зачем-то проведены учения по гражданской обороне. Однако, поскольку сигнал тревоги испортился, а все противогазы, оказалось, работают только на выдох /на вдох их надо каждый раз снимать/, то в три часа ночи, после истошного крика начальника гражданской обороны города:"Внимание, ядреный взрыв!Ложись!"- все выбежали из домов и попадали на землю, тщательно прикрыв лица от излучения ладонями и застегнувшись плотненько на все пуговицы от радиации. В результате чего половина населения на следующий день опоздала на работу в ожидании отбоя.
Еще была выпущена подарочная книга о нашем городе с четырьмя фотографиями новостроек нашего города, а точнее - единственного нового дома, снятого с четырех сторон. А вдоль пути Вашего следования всё время перевозился один и тотже ларек с овощами.
Наконец прошел слух, что во всех городах Вы любите посещать музеи и смотреть, как они содержатся. Тут же, по приказу заведующего отделом культуры, который занял этот пост сразу после окончания ПТУ при кирпичном заводе, был снесен экскаватором старый ветхий домик, в котором жил Антон Павлович Чехов, а на его месте построен новый дом, в котором он жил. А в скверике перед музеем был поставлен памятник Антону Павловичу, который сидит на скамейке и с одобрением в глазах читает Ваш доклад на последнем пленуме.
Но мы за эти перегибы на наших руководителей не обижаемся. Мы же понимаем, как им нелегко сейчас. Вы им сказали - надо быть личностями, а инструкций и памяток, как ими стать, не дали. Сказали, надо перестроится, а сроков не дали. И они никак не могут понять, когда им докладывать Вам о том, что они перестроились досрочно. Более того. . . Вы все время говорите, что надо идти вперед, а где вперед не обьясняете. А сами они это не знают. Поймите это. У нас ведь в городе всегда так было. Те, у
кого были способности к искусству, те пошли работать в искусство. У кого к науке в науку. У кого к производству -в производстве. . . А те, кто в молодости ленился и у кого никаких способностей так и не появилось, пошли работать в комсомол и в профсоюз, стали руководить теми, у кого эти способности были, пока они у них тоже не исчезли, благодаря их руководству.
Одним словом, спасибо Вам за Ваш визит. Наш город стал красивым, зеленым, благоустроеным! В соседние колхозы стали летать самолёты. И была, наконец, восстановлена телефонная связь с другими городами, которую немцы обрезали при отступлении.
Конечно, после того, как Вы уехали, из наших магазинов снова исчезли все продукты. Но за то время, что Вы у нас были, мы набрали их на три года вперед. Поэтому очень просим Вас,через три года - приезжайте к нам еще! Уже облупится краска на наших домах, загрязнятса памятники, снова отчалит от берега мост, народятся новые дети, которым понадобятся новые ясли. Конечно мы понимаем, что Вы очень заняты. У Вас еще много таких городов, как наш. Они все к Вам в очереди стоят. Поэтому если не сможете приехать, то хотябы сообщите нашим властям, что приезжаете. И тогда они вынуждены будут снова сделать что-то и для народа.
Уважаемый товарищ Генеральный секретарь! Очень просим Вас, если не трудно, пускай кто-нибудь из Ваших людей перед Вашим приездом пустит слух, что Вы очень любите ходить по домам и проверять, есть ли горячая вода. Очень хочется помыться!!!
Поделиться112009-02-18 20:52:04
Студент приходит к коменданту общаги. Говорит:- У меня в комнате уже жить просто невозможно. Кошмар.- А что такое?- Ну, например, мышей развелось немеряно.- Не может быть.- Ну пойдемте, покажу.Приходят в комнату. Студент берет хлебные крошки, бросает на пол. Появляется мышь, за ней другая, третья, потом рыбка маленькая, потом четвертая мышь...Комендант:- Да, немножко мышки завелись. А что это за рыбка была?Студент:- Так, с мышами убедились? Теперь давайте разберемся с сыростью...
Поделиться122009-02-18 20:53:14
По коридору ВУЗа идет профессор. Навстречу студент:
- Здравствуйте, профессор. Можно Вас спросить?
- Конечно, спрашивайте, молодой человек.
- Скажите, профессор, Вы когда спать ложитесь, бороду на одеяло или под одеяло кладете?
После некоторой паузы:
- Да, знаете, как-то не задумывался.
- Ну, извините, пожалуйста.
Разошлись.Через неделю зеленый профессор с кругами под глазами встречает вкоридоре того же студента и хватает за грудки:
- Ну ты и сволочь! Неделю уже спать не могу - и так неудобно, и так неудобно!
Поделиться132009-02-18 20:56:35
Универ. Филфак. Кто заплатил - все сдают, кто нет - тех режут. Приходит студентка - знает ВСЕ, но не платила. Мужик-экзаменатор по бумажке сверился - нужно грузить. Один вопрос задает, второй, третий, четвертый - она знает ВСЕ!!! Нужно что-то делать...Экзаменатор:
- Ну-с, так. Задайте-ка мне напоследок вопрос по филологии, на который я сам не смогу ответить. Если не смогу - вам пять, отвечу - придете в следующий раз.
Студентка (не задумываясь):
- Почему слово ``пиз#ец`` мужского рода, хоть и происходит от предмета женского рода? И наоборот - слово ``х%йня`` женского рода, а происходит от предмета мужского рода.
Мужик загрузился по самое некуда!!! Длинная пауза, потом он трясущимися руками ставит ПЯТЬ в зачетку, студентка молча встает и поворачивается уходить. Он кидается догонять, догоняет в дверях и умоляющим голосом:
- Скажи ответ-то! Я же ночью спать перестану!!!
Студентка (с умным видом):
- Поясняю на примере. Вот я - женщина, и если ко мне придут пять мужиков - это Х%НЯ, а если к тебе, мужику, придут пять баб - ТО ЭТО ПРОСТО П#ЗДЕЦ!!!!!!
Страница: 1